Фигуры из дерева
Строительство домов из оцилиндрованного бревна
Элементы декора
Фонтаны
Цветочницы и Цветники
Беседки
Вазоны для цветов
Светильники садовые
Кованые изделия
Детская площадка
Купели и Бассейны
Садовая мебель
Урны
Заборчики
8(985)924-88-50
Категории
 
 

Зоны красные и черные


«Красные» и «черные» зоны — как возникло такое разделение

Тюрьмы и исправительные колонии с советских времен и до наших дней подразделяются на так называемые «черные» и «красные». И если очень вкратце, то эти названия обозначают то, кто удерживает реальное главенство в месте лишения свободы: официальная администрация и сотрудники-надзиратели — либо же привилегированные заключенные, «блатные». Начнем с того, что обозначают сами эти названия-цвета.

«Черными» еще со времен ГУЛага называли «воров в законе» и вообще «блатных» — то есть представителей «сливок» тюремного общества. Это люди с криминальными биографиями, имеющие авторитет и влияние как в пределах конкретной зоны, так и вообще в криминальном сообществе (их статус от перемещения в другие исправительные учреждения не менялся). Там, где реальными хозяевами, устанавливающими порядки на зоне, были «воры в законе», зона начинала считаться «черной».

А что касается «красных», то тут толкование более многогранное. «Красными» с советских времен сидельцы называли всех правоохранителей в целом и тюремных надзирателей в частности. Почему именно «красными» — да попросту в честь красного знамени Советского Союза и прочей прилагающейся символики. Но, кроме того, «красными» иногда называют такую тюремную касту, как «активисты» (они же — «козлы»): то есть люди, активно сотрудничающие с администрацией — логично, что на «красных» зонах такие персонажи присутствуют.

Чем хороши «черные» зоны

Разница порядков на зонах «красного» и «черного» типов очевидна. «Черные» зоны хороши для заключенных послаблениями в режиме и правилах — можно носить различную одежду, более свободно получать передачи «с воли», пользоваться современными средствами связи, спать в дневное время и мн. др.

В некоторых «черных» зонах есть даже возможность получить наркотики и алкоголь, — но не во всех. Из минусов — в них следует четко придерживаться «понятий» и правил тюремной иерархии, так как в случае конфликтов суровые воровские законы могут сработать раньше официальных.

Чем известны «красные» зоны

В «красных» же зонах жестче официально установленный распорядок, который порой касается мельчайших деталей быта заключенных. Иногда в таких колониях заключенным бывает довольно голодно, если они не работают, так как «грев» с воли тут ограниченный, но для желающих подрабатывать при «красных» зонах зачастую функционируют какие-то мини-предприятия, мастерские и т. п.

Зато здесь редки случаи беспредела и расправ среди сидельцев — если администрация колонии не допускает особого самоуправства, то отсидку в таких зонах на сегодняшний день можно назвать более безопасной.

И еще пара вариантов

Бывает такая разновидность зон, как «редисочные», — те, где формально у руля находится всё же администрация, но фактически действуют «активисты». И эти «активисты» могут позволять себе много больше, нежели лично сотрудники — например, избивать вновь поступивших заключенных ради признаний в преступлениях, которые не вошли в официальное обвинение, вершить самосуд над зэками и т. д.

Интересно, что в последние десятилетия (примерно в период второй чеченской кампании) стали появляться зоны нового типа — «зеленые». Так стали называть те колонии, где власть брали заключенные-мусульмане (как правило, выходцы из Центральной Азии и Кавказа). Их тюремные сообщества называются джамаатами.

Какие зоны и по каким причинам становились «красными» или «черными»?

В эпоху раннего сталинизма все лагеря, по сути, были «красными» — жесткий контроль лагерных администраций был повсеместным. Но ситуацию переломили «сучьи войны» сороковых—шестидесятых годов: там, где власть брали «суки», зона становилась «красной», а там, где управляли «воры в законе», — «черной».

Были колонии, которые за свою историю меняли «окраску»: то ли администрация начинала жестко подавлять самоуправство сидельцев, то ли заключенные под руководством «блатных» устраивали бунты…

Вообще, долгое время наблюдалась такая закономерность: «черными» зоны чаще становились вблизи крупных городов (или если тюремная территория была в черте города). Если в городе был авторитетный «смотрящий» и сплоченное криминальное сообщество, то места лишения свободы становились подчиненными ему.

В городах проще поддерживать «черный ход» — в тюрьмы передается «грев» от находящихся на воле криминальных элементов, совершается торговля наркотиками и алкоголем (разумеется, незаконная), полученные от заключенных деньги идут в воровской «общак» и т. д. Более того, в городах криминалитету проще организовывать давление на сотрудников СИЗО, которые в этих же городах проживают с семьями и, соответственно, не всегда могут гарантировать себе личную безопасность.

Ситуация же с отдаленными колониями выглядит иначе. Расположенные на значительном расстоянии от населенных пунктов, иногда в суровых природных условиях (например, в северной части России), эти колонии вообще не приспособлены для связей с внешним миром, и «черный ход» там организовать технически весьма проблематично.

Кроме того, в условиях отдаленности от городов бунты и всяческие диверсии куда опаснее для самих заключенных, даже авторитетных — администрации колоний идут на более жесткие меры подавления таких действий, и каждый заключенный понимает, что суды и адвокаты тоже далеко — доказать факты превышения полномочий и т. п. прецедентов администрацией колонии весьма проблематично. Поэтому большинство таких колоний «красные». Исторически в суровых «красных» колониях происходил более жестокий прессинг «воров в законе» — некоторые из таких колоний знамениты большим количеством «раскоронаций».

Существовали (и существуют) тюрьмы и колонии, которые априори могут быть только «чисто красными»: это специальные исправительные учреждения для бывших сотрудников правоохранительной и судебно-юридической систем. Все эти люди на обычных зонах (хоть «красных», хоть «черных») считаются априори изгоями, «ментовскими».

Они попадают в низшую касту заключенных и для них постоянно есть опасность быть убитыми — так как убийство «мента», хоть и отбывающего официально назначенное наказание, считается весьма поощряемым поступком в глазах «блатных». Так вот, ради безопасности этих людей, примерно с пятидесятых годов стали строится спецтюрьмы, где не было ни блатных, ни «мужиков», — только совершившие правонарушения бывшие милиционеры, гаишники, судьи, следователи, прокуроры и адвокаты.

Современная же российская тенденция — существенное сокращение численности классических «черных» зон. Но в противовес этому, руководство «красных» колоний и тюрем наоборот всё чаще вступает во взаимодействие с криминалитетом, т. к. имеет свою долю с нарко- и алкотрафика либо еще какие-то выгоды.

seychas.info

«Красные» и «черные» зоны — как возникло такое разделение

Тюрьмы и исправительные колонии с советских времен и до наших дней подразделяются на так называемые «черные» и «красные». И если очень вкратце, то эти названия обозначают то, кто удерживает реальное главенство в месте лишения свободы: официальная администрация и сотрудники-надзиратели — либо же привилегированные заключенные, «блатные». Начнем с того, что обозначают сами эти названия-цвета.

«Черными» еще со времен ГУЛага называли «воров в законе» и вообще «блатных» — то есть представителей «сливок» тюремного общества. Это люди с криминальными биографиями, имеющие авторитет и влияние как в пределах конкретной зоны, так и вообще в криминальном сообществе (их статус от перемещения в другие исправительные учреждения не менялся). Там, где реальными хозяевами, устанавливающими порядки на зоне, были «воры в законе», зона начинала считаться «черной».

А что касается «красных», то тут толкование более многогранное. «Красными» с советских времен сидельцы называли всех правоохранителей в целом и тюремных надзирателей в частности. Почему именно «красными» — да попросту в честь красного знамени Советского Союза и прочей прилагающейся символики. Но, кроме того, «красными» иногда называют такую тюремную касту, как «активисты» (они же — «козлы»): то есть люди, активно сотрудничающие с администрацией — логично, что на «красных» зонах такие персонажи присутствуют.

Чем хороши «черные» зоны

Разница порядков на зонах «красного» и «черного» типов очевидна. «Черные» зоны хороши для заключенных послаблениями в режиме и правилах — можно носить различную одежду, более свободно получать передачи «с воли», пользоваться современными средствами связи, спать в дневное время и мн. др.

В некоторых «черных» зонах есть даже возможность получить наркотики и алкоголь, — но не во всех. Из минусов — в них следует четко придерживаться «понятий» и правил тюремной иерархии, так как в случае конфликтов суровые воровские законы могут сработать раньше официальных.

Чем известны «красные» зоны

В «красных» же зонах жестче официально установленный распорядок, который порой касается мельчайших деталей быта заключенных. Иногда в таких колониях заключенным бывает довольно голодно, если они не работают, так как «грев» с воли тут ограниченный, но для желающих подрабатывать при «красных» зонах зачастую функционируют какие-то мини-предприятия, мастерские и т. п.

Зато здесь редки случаи беспредела и расправ среди сидельцев — если администрация колонии не допускает особого самоуправства, то отсидку в таких зонах на сегодняшний день можно назвать более безопасной.

И еще пара вариантов

Бывает такая разновидность зон, как «редисочные», — те, где формально у руля находится всё же администрация, но фактически действуют «активисты». И эти «активисты» могут позволять себе много больше, нежели лично сотрудники — например, избивать вновь поступивших заключенных ради признаний в преступлениях, которые не вошли в официальное обвинение, вершить самосуд над зэками и т. д.

Интересно, что в последние десятилетия (примерно в период второй чеченской кампании) стали появляться зоны нового типа — «зеленые». Так стали называть те колонии, где власть брали заключенные-мусульмане (как правило, выходцы из Центральной Азии и Кавказа). Их тюремные сообщества называются джамаатами.

Какие зоны и по каким причинамстановились «красными» или «черными»?

В эпоху раннего сталинизма все лагеря, по сути, были «красными» — жесткий контроль лагерных администраций был повсеместным. Но ситуацию переломили «сучьи войны» сороковых—шестидесятых годов: там, где власть брали «суки», зона становилась «красной», а там, где управляли «воры в законе», — «черной».

Были колонии, которые за свою историю меняли «окраску»: то ли администрация начинала жестко подавлять самоуправство сидельцев, то ли заключенные под руководством «блатных» устраивали бунты…

Вообще, долгое время наблюдалась такая закономерность: «черными» зоны чаще становились вблизи крупных городов (или если тюремная территория была в черте города). Если в городе был авторитетный «смотрящий» и сплоченное криминальное сообщество, то места лишения свободы становились подчиненными ему.

В городах проще поддерживать «черный ход» — в тюрьмы передается «грев» от находящихся на воле криминальных элементов, совершается торговля наркотиками и алкоголем (разумеется, незаконная), полученные от заключенных деньги идут в воровской «общак» и т. д. Более того, в городах криминалитету проще организовывать давление на сотрудников СИЗО, которые в этих же городах проживают с семьями и, соответственно, не всегда могут гарантировать себе личную безопасность.

Ситуация же с отдаленными колониями выглядит иначе. Расположенные на значительном расстоянии от населенных пунктов, иногда в суровых природных условиях (например, в северной части России), эти колонии вообще не приспособлены для связей с внешним миром, и «черный ход» там организовать технически весьма проблематично.

Кроме того, в условиях отдаленности от городов бунты и всяческие диверсии куда опаснее для самих заключенных, даже авторитетных — администрации колоний идут на более жесткие меры подавления таких действий, и каждый заключенный понимает, что суды и адвокаты тоже далеко — доказать факты превышения полномочий и т. п. прецедентов администрацией колонии весьма проблематично. Поэтому большинство таких колоний «красные». Исторически в суровых «красных» колониях происходил более жестокий прессинг «воров в законе» — некоторые из таких колоний знамениты большим количеством «раскоронаций».

Существовали (и существуют) тюрьмы и колонии, которые априори могут быть только «чисто красными»: это специальные исправительные учреждения для бывших сотрудников правоохранительной и судебно-юридической систем. Все эти люди на обычных зонах (хоть «красных», хоть «черных») считаются априори изгоями, «ментовскими».

Они попадают в низшую касту заключенных и для них постоянно есть опасность быть убитыми — так как убийство «мента», хоть и отбывающего официально назначенное наказание, считается весьма поощряемым поступком в глазах «блатных». Так вот, ради безопасности этих людей, примерно с пятидесятых годов стали строится спецтюрьмы, где не было ни блатных, ни «мужиков», — только совершившие правонарушения бывшие милиционеры, гаишники, судьи, следователи, прокуроры и адвокаты.

Современная же российская тенденция — существенное сокращение численности классических «черных» зон. Но в противовес этому, руководство «красных» колоний и тюрем наоборот всё чаще вступает во взаимодействие с криминалитетом, т. к. имеет свою долю с нарко- и алкотрафика либо еще какие-то выгоды.

Загрузка…

kompromat.top

«Красная» зона. Беспредельная

«Красная» зона. Беспредельная

Зона «красная» — общий или строгий режим. Как известно, в местах лишения свободы осуждённые не любят активистов (зэков-помощников администрации). Сотрудники их также презирают, но используют в своих целях, чтобы держать под контролем массы спецконтингента. К тому же активисты соглашаются выполнять такие поручения, которые нормальный арестант никогда не сделает. Совсем наглеют всякие завхозы, председатели секций дисциплины и порядка и прочая «шерсть»[10] в зонах, где начальство насаждает «красное движение». «Воровской ход» там под запретом. Вообще, там под запретом само сносное существование. Менты лично за порядком не следят, а только направляют и поддерживают своих приспешников. Те навязывают дисциплину, доводя её до маразма. Простые заключённые с подъёма до отбоя буквально не могут спокойно дышать. Есть целые регионы, где тысячи осуждённых деградируют под гнётом идиотских инструкций и отсебятины, навязанной людьми в погонах.

Зэков ломают прямо в карантине. Пока не напишешь заявление о приёме в секцию (в «чёрных» зонах это в падлу), не вымоешь пол в туалете (в правильных колониях этим занимаются «петухи») — в отряд не поднимешься. Но надо ещё выучить колонистскую песню, правила поведения. Научиться маршировать. Громко, хором и по одному приветствовать сотрудников.

Дальше — жизнь по распорядку: подъём, выход на зарядку в любую погоду. После — идеальная заправка коек, уборка. В столовую — строем и с песней. Там команда: «Садись». На приём пищи отпущено очень мало времени. Но даже если не доел, по команде «Встать» надо быстро и синхронно метнуться в строй. За любое нарушение — штрафной изолятор, строгие условия содержания, помещение камерного типа. То есть карцер, лишение здоровья, побои, беспредел УИНовского спецназа.

В колониях, как и на воле, часто нет работы. Значит, несколько часов надо провести на табуретке. Сидеть на кровати запрещено. Выйти покурить или в туалет можно только с разрешения дневального (он может долго не разрешать). Задержишься там более пяти минут — посчитают ушедшим в побег.

Есть ещё часовая прогулка строем с песней. Хозработы. Нигде нельзя расслабиться. Не понравишься активисту или не дашь ему щедрый «подгон» (на воле чиновники называют это «откатом») с передачи, он напишет на тебя рапорт. Кретинский по содержанию, но вполне достаточный для начальства, чтобы сгноить тебя в карцере. Самые распространённые рапорты привожу дословно: «Смотрел в сторону „запретки“ (ограждения), думал о побеге». После такого доноса могут признать склонным к побегу (повесят красную полосу). Выйдя из штрафного изолятора, будешь бегать на вахту — отмечаться у дежурного каждые два часа. Спать положат у самой двери, на сквозняке. Или в столовой спросишь раздатчика: «Почему суп жидкий?» Рапорт будет таким: «Гнал жути повару, пытался завладеть гущей». Когда активист увидит, что ты дал кому-то закурить или угостил чем-то, напишет два рапорта: «Занимался поборами» и «Пытался заработать дешёвый авторитет, делал подгоны». Даже когда, получив разрешение, завариваешь чай, активист рядом. Он оценивает крепость напитка. Если, по его мнению, чай слегка крепковат, пишется донос: «Пил чифир, поддерживал воровские традиции».

Находясь в одном бараке, невозможно пообщаться со знакомым из соседней спальной секции. Передвигаться надо тоже по правилам. Нельзя подойти к двери наискосок. Только под прямым углом, держась правой стороны. За этим тоже внимательно следят.

Отбой проводится так: без пяти десять все стоят в трусах у расправленных коек. Ровно в 22.00 — звонок. За секунду нужно оказаться под одеялом. И нельзя разговаривать. Много чего нельзя в этой зоне. Везде глаза и уши администрации — подлые активисты. От них зависит, освободишься ли ты досрочно, оставив несколько лет срока. Будут ли тебя прессовать и бить сотрудники. Выйдешь ли ты здоровым. От них зависит буквально всё.

Это я рассказал про одну из самых нормальных «красных» зон. Обычно в них всё намного запущенней.

Раз начал про эту «красную» зону говорить, поведаю, как пострадали помощники администрации.

Отмечали день колонии. Приехала делегация из Управления исполнения наказаний. Зона сверкает. Подготовили большую концертную программу силами местной самодеятельности. В качестве приятного дополнения администрация Учреждения приготовила высоким гостям сюрприз, конечно, заранее согласованный. Загнали на буксире списанный автобус «ПАЗ». Поставили на плац. Управленческое и местное начальство расположилось на трибуне, метрах в пятидесяти. По сценарию якобы произошёл захват заложников-сотрудников злыми зэками. И тех и других поручили изображать особо доверенным активистам. «Козлов» набилось — полный автобус. Для достоверности стукачи и суки орут требования: «Открыть ворота! Миллион долларов! Оружие! Наркотики! Вертолёт!» Стараются, надрываются в крике…

Дальше, по сценарию, с ними вступают в переговоры. Но «ужасные террористы» не поддаются и повторяют свои требования. Как и было предусмотрено, после паузы следует команда «Захват». В дело вступает настоящий спецназ. Бьют стёкла в «пазике», на щитах заскакивают внутрь. Дымовые шашки, крики, удары, мат. В общем, только боевыми не стреляли, а так всё по-настоящему, чтобы натурально выглядело и начальству понравилось. Тем понравилось, покивали одобрительно и пошли за территорию, праздновать за накрытым столом. После их ухода дым рассеялся, и из автобуса начали извлекать активистов с выбитыми зубами, переломанными носами, челюстями, рёбрами… Всех в крови. Зона ржала, когда эту братию тащили в санчасть. Большинство из них там и осталось, кого-то срочно увезли в больницу. Но об этом, конечно, членам комиссии не доложили.

Ночью в спальных секциях ещё долго слышался истеричный смех мужиков. И никто на них рапорт не написал. Дисциплина пошла насмарку.

Следующая глава

info.wikireading.ru

Сколько "черных" зон, где правят зеки, осталось в России

Интернет-портал znak.com со ссылкой на анонимного осведомленного сотрудника свердловского УФСИН сообщает, что признаком «черной» зоны является прежде всего ее неухоженность: зеки не станут ничего делать по облагораживанию своего быта с подачи администрации, поскольку по понятиям это западло. Свердловский правозащитник Алексей Соколов (он сам сидел, по определению «Международной амнистии» признан узником совести), считает, что делить современные российские зоны на «черные» и «красные» сегодня нет смысла: воровские понятия там уже не котируются так, как прежде – весь вопрос только в способе управления. Начальник тюрьмы или колонии делает ставку либо на активистов, либо на авторитетных  заключенных. В итоге те или другие «рулят» на зоне под контролем администрации.

По данным znak.com (информация по Свердловской области), «черные» зоны теперь – это места заключения, где ослаблен контроль администрации – в плане доставки в эти учреждения алкоголя, телефонов, наличных денег, которые используются осужденными главным образом для игры в карты. То есть, в данных учреждениях вся проблема в ослаблении режима, а не в том, что их взяли под свой контроль воровские авторитеты.

Официально свердловский главк ФСИН никакой «цветовой дифференциации» не признает, утверждая, что все места лишения свободы подчинены уголовно-исполнительному законодательству.

По утверждениям самих заключенных, строгого деления на «красные» и «черные» зоны в современной российской пенитенциарной системе уже не существует. Практически повсеместно в местах лишения свободы все контролирует администрация.

russian7.ru


Смотрите также

 
 
Корзина
Товаров: 2 шт.
На сумму: 13 300 р.
Купить
Хит сезона